Признание принудительных стерилизаций 1997

21 августа 1997 года журналист Мачей Заремба опубликовал в Dagens Nyheter «De olönsamma skars bort» («Нерентабельных вырезали»), спровоцировав первую устойчивую общенациональную дискуссию о программе, которая сорок лет работала фактически без общественного контроля. Заремба доказывал, что её движущей логикой была не расовая, как у нацистов, а экономическая: чиновники стремились минимизировать число получателей пособий, предотвращая деторождение у тех, кого считали неспособными себя обеспечить. В статьях упоминались Гуннар Мюрдаль, Густав Мёллер, Таге Эрландер и Пер Альбин Ханссон.

Правительство Горана Перссона учредило Steriliseringsutredningen под руководством Карла-Густава Андрена. Расследование дало три доклада: SOU 1999:2 (январь 1999) с предложением о компенсации; SOU 2000:20 — полный исторический отчёт со свидетельствами жертв; и SOU 2000:22 (Från politik till praktik) — законодательная и административная история законов. Ключевые выводы: около 63 000 человек стерилизованы в 1935–1975 годах; 93% составляли женщины; около половины — при принудительных обстоятельствах; ориентировочно 600–700 — прежде всего по этническому признаку.

Риксдаг принял закон о компенсации SFS 1999:332 в 1999 году. Условия: 175 000 крон на человека, не облагаемые налогом, не передаваемые, срок подачи заявлений — до 31 декабря 2002 года. Право на компенсацию требовало соответствия одному из шести условий: отсутствие письменного согласия, несовершеннолетие, нахождение в учреждении, или обусловленность стерилизации социальными пособиями, разрешением на брак или доступом к аборту. К октябрю 2000 года было одобрено около 82% заявлений и выплачено около 250 миллионов крон примерно 1 600 выжившим — ничтожной доле от 63 000, большинство из которых умерли до прихода признания. Правительство охарактеризовало компенсацию как имеющую «прежде всего символическое значение».

Исторически значимо то, что тишину нарушил журналист, а не парламентская комиссия: программа была успешно нормализована, а затем забыта внутри тех самых институтов, которые её осуществляли. Более пятидесяти лет после Второй мировой войны, пока Германию принуждали к публичному осмыслению евгенических преступлений, Швеция вписывала собственную программу в нарратив об успехах прогрессивного государства всеобщего благосостояния или попросту её замалчивала.